Lea Honore – Леа Оноре
девушка, которая срывала фотографии с надгробных плит, пела песню телу мертвой сестры, боялась стариков, играла с котенком по имени Битлз, трескала шоколад с братом Мэри и все время то смеялась, то плакала.

диагноз: психоз, выражающийся в перепадах настроения; мифомания прогрессирующая, врет просто потому, что так нравится, чаще всего не видит в этом личной выгоды, начинает верить в собственные выдумки.

БИОГРАФИЯ
шесть лет
Последние дни сестренка просиживала дома. Вечером её вырвало на кухонный стол, когда она подавала ужин. Курица была не дожарена. А она всегда хорошо готовила птицу. Тут то я и поняла, что с моей родной что-то не то. Я попыталась спросить у неё, но сестренка даже не стала слушать меня. Я предложила ей курицу, но она побежала в ванну и просидела там часа два. Все это время я говорила с ней через дверь. Но она не отвечала, я слышала только странные звуки. Позже пришел незнакомый парень, сказал, что к сестренке. Я предложила ему курицу, но он тоже не стал её пробовать. Мне стало грустно. Вышла сестра и проводила парня обратно, а меня в постель. Ночью мне стало страшно, и я решила пойти в комнату сестры. Она так крепко спала, что я не смогла её разбудить. Прилегла рядом и запела «норвежский лес». Ей нравилась эта песня, мне тоже, между прочим. Сестра говорила, что это битлз. А я не понимаю что такое битлз, видимо  что-то хорошее. Я обняла её крепко-крепко и заснула. Утром сестра не захотела вставать. Лежала точно так же, как и ночью, не шевелясь. Я погладила её по волосам и спустилась на кухню, но ничего из еды не нашла. Вчера мы доели последнюю курицу. Мне пришлось зайти к тете из соседнего дома и попросить что-нибудь вкусненького. Она всегда угощала меня чем-нибудь. Я принесла домой гору конфет и разложила их на кухне. Поднялась к сестре, но она все ещё спала. Я предложила ей конфету, но она все равно не встала. Тогда я положила конфету рядом и ушла. Вернулась скоро, но конфета все ещё лежала рядом. Потом пришла тетя из соседнего дома. Она спрашивала сестренку. Я сказала, что она ещё спит. Тетя сказала, что уже поздно и поднялась на верхний этаж. Потом приехали белые дяди и унесли сестренку. Видимо эти дяди были битлз, потому что они мило улыбались мне, а ведь это хорошо, точнее это битлз, да?

семь лет
Сегодня мы ездили на кладбище. Мне там понравилось. Так тихо и уютно. Если бы не эти камешки везде, было бы очень хорошее место. Тетя разговаривала с камнем, на котором висело фото моей сестренки. Я оглянулась и поняла, что на всех камнях были фотографии. Тогда мне стало грустно. Я подошла к фотографии и стала её отдирать, чтобы забрать себе. Она не должна висеть на каком-то камне. Почему она там висит? Тетя схватила меня за руки и унесла обратно в машину. Я заплакала и побежала обратно, чтобы забрать фотографию. Но я запуталась. Вокруг были лица, они смотрели на меня. Я сильнее заплакала. А потом упала случайно, стало так больно. Тетя взяла меня на руки и так накричала. Всю дорогу домой я проплакала. И тогда я решила, что найду дорогу обратно и заберу фото. Честно, я заберу его, оно не должно висеть на каком-то там камне.

восемь лет
У меня день рожденье и мы празднуем его на кухне. Я и сестренка. Мне не нравится, что теперь она – это фотография напротив моего торта со свечками. Тетя вернулась из магазина и спросила меня о том, почему я одна. Я сказала, что все мои друзья заболели, а Мэри сбила машина и сейчас она в месте, которое называется больница. Тетя посмотрела на меня так, что мне стало страшно. Она подошла к телефону и стала кому-то звонить. Я задула свечи и съела кусок торта. Тетя повесила трубку и начала меня ругать. Я не знаю, почему она это делала. Говорила, что с Мэри все в порядке, и она не в больнице, и теперь у кого-то там будут проблемы. Мне стало грустно. Откуда я могла знать, что Мэри не в больнице. Вообще она мне не нравится, эта Мэри. Такая плакса, даже я так не плачу, как она. Мальчик отнял у неё сумку, так она разревелась прямо в коридоре школы. Тогда мне стало так, что я не могу этого объяснить. Это Мэри плакала у всех на виду, и это она должна была стесняться. Но почему-то стеснялась я. Мальчик смеялся. Я подошла к нему и сказала, что я видела фотографию его отца на камне, который стоит на кладбище. Он тоже заплакал. Да чего они все такие плаксы? Может быть это так битлз? Плакать. Я тоже заревела. Села на пол и заревела. Мне понравилось плакать. Все-таки это хорошо.

девять лет
Мы ходили в школу. Другую. Тетя говорит, что если меня выгонят из новой школы тоже, то она отдаст меня в приют. Интересно, а там лучше, чем на кладбище? Тетя говорит, что я странная, но не мне, а директору школы. Милая женщина. Она сказала, что сообщит обо мне психологу, и она присмотрит за мной. Тетя объяснила мне, что психолог – это такой хороший человек, которому можно доверить любую тайну. Тогда я подумала, что у меня нет тайн, а так захотелось. Я решила, что у каждого должна быть своя тайна. А тетя говорит, что нам не нужен ещё один скелет в шкафу. Я испугалась, но заглянула в шкаф. Там не было скелета, только одежда. Моя тетя лгунья. Между прочим, у меня появилась тайна, но я вам не скажу о ней, потому что тайны никому не рассказывают, даже психологам. Так мне сказал милый дедушка в магазине.

десять лет
Психолог рассказала мне, что на кладбище спят мертвые люди. Я удивилась. Почему она сказала мне об этом? Мне все-таки уже десять лет. Наверное, дети в этом возрасте уже знают о том, где хоронят людей. Психолог глупый. Я сказала ей, что никогда не окажусь на кладбище, это так же глупо, как плакать у всех на виду. Она написала что-то в свой блокнот и отправила меня на урок. Я не пошла в класс, мне было скучно на уроках. Мимо проходила девочка из моего класса, я сказала ей, что уроков не будет, потому что наша учительница уехала в Париж. Я не знаю что такого в этом Париже, но моя тетя все время говорит, что это город-мечта. А у меня нет мечты. Когда я подумала об этом, мне стало грустно. Интересно, а у других есть? Мэри говорит, что её мечта стать принцессой. Я так долго никогда не смеялась. Она заплакала и сказала, что больше не дружит со мной. Я пообещала ей, что всегда буду плакать вместе с ней, только пусть дружит. А то кто меня ещё так повеселит?

одиннадцать лет
Теперь с нами живет сын Тети. Ему двадцать лет, и он все время смеется, когда мы остаемся одни дома. Тетя ругается с ним каждый день, говорит, что ему нужно учиться. Я один раз влезла в их ссору и сказала, что мы будем с ним вместе не учиться потому, что это лучше, чем сидеть целыми днями в школе. Он посмеялся надо мной и сказал, что я забавная. На следующий день я вернулась из школы раньше, тетя была на работе. Пахло странно. Мне стало весело. Сыну тоже. Нас смешили даже занавески на кухне. Они были ярко-желтого цвета. Теперь это мой любимый цвет. У меня появляются любимые вещи, это радует. Сын сказал, что нам нужно завести кошку, потому что ему скучно дома одному, а его друг ещё не вернулся в город. Я посоветовала ему завести девушку, потому что однажды наша учительница сказала так мальчику из старшей школы. Он был такой грустный, и все время ходил к ней в кабинет, а она выгоняла его отчего-то. Сын сказал, что его бросила девушка. Я не знала, что ему сказать и ушла к себе в комнату.

двенадцать лет
Он такой милый. Психолог говорит, что я влюбилась и это нормально. А я не влюбилась, меня просто тянет к нему. Сегодня мы гуляли в парке. Мне было скучно. Я сказала ему, что хочу плакать. Села на дорогу и заревела. Он ушел. Сын говорит, что для такой хорошей девочки нужен такой же хороший мальчик, а не этот простофиля. Вечером мы ездили в приют для животных и взяли котенка. Я назвала его Битлз, потому что он хороший и это моя любимая группа. Сын смеялся. Я тоже. Мы вернулись домой. Оказалось, что у тети аллергия на пушистых животных. Я сказала, что никогда не выкину Битлза на улицу. Она злилась, а мы с Сыном смеялись. Наверное, мы плохие. Тетя уехала за город к подруге, оставив нас одних. Сказала, что не приедет, пока Битлз не уйдет. А он не уйдет, потому что я люблю его. Психолог говорит, что котенок – это хорошо. Я улыбаюсь.

тринадцать лет
Мне исполнилось тринадцать сегодня. Тетя вернулась. Приготовила праздничный обед. Я отмечала свой день рожденье, Битлз тоже был. Мне никто не верит. А я ведь не вру, глупые. Сына я тоже позвала и Мэри. Правда взяла с неё обещание, что она не станет плакать в такой день. Торт был вкусный, но Сын ушел рано. Сказал, что на свидание. Я радовалась за него, но не честно. На самом деле мне было грустно. Не знаю почему. Мэри предложила поиграть во что-нибудь, а я сказала, что это скучно. Она обиделась и ушла. Я плакала у себя в комнате, чтобы тетя не видела. Это ведь не хорошо, когда кто-то видит твои слезы. Сын вернулся поздно. Я прошла мимо него на кухню, отрезала себе торта и уселась за стол. Он сел рядом и начал рассказывать о своей девушке, которая мне понравится. Я сказала, что не понравится и ушла.

* * *

шестнадцать лет
Прочитала Сэлинджера «Над пропастью во ржи». Стало грустно. Ездили за город, к обрыву. Ночевали в палатках, под открытым небом. Друзья говорят, что в звездах романтика. Я всю ночь смотрела на небо, но так и не нашла её. Брат Мэри тоже не спал. Мы не спали вместе. Мне понравилось. Он рассказал мне о большой медведице. Я опять смеялась, так смеялась, что у меня заболел живот. Медведи живут на севере, глупый. Утром гуляли в лесу, собирали ягоду, не знаю зачем. Брат Мэри отравился. На следующий день я просидела целый день с ним в больнице. Приходила Мэри. Ушла с медбратом на пять минут и пропала. В обед я пошла в столовую, чтобы перекусить, так голодно мне было. Сказала в очереди, что больна туберкулезом. Все расступились. Взяла порцию второго и уселась за стол. Пришли санитары, отвели к врачу. Врач отругала тех и отпустила меня обратно к отравившемуся. Пришла Мэри. Плакала.

семнадцать лет
Все ложь. Так сказал тот самый старик из магазина. Я стояла в очереди и думала о том, как противно дрожали его руки. Не могу выносить морщин и седины. Сразу становится омерзительно. Когда продавец окликнула меня, я забыла что хотела купить и убежала. Гуляла по городу, вернулась к нашему старому дому. Заглядывала в окна. Счастливая семья суетливо готовилась к предстоящим праздникам. А ветер завывал ещё сильнее, что мурашки бежали по коже и заставляли тело вздрагивать. Я почувствовала такое отвращение к детям, бегающим по нашему залу. Застегнула куртку, села в автобус. Вышла на кладбище. Сказала водителю, что иду присматривать себе местечко. Разговаривала с тетей, потом с сестренкой. Рассмеялась. Сторож посмотрел на меня так странно. Испугалась, поскорее ушла. Вернулась к обрыву. Приходила Тетя, звала меня к себе. Приходил брат Мэри, заставлял трескать шоколад. Но все они были мертвы. Протягивала ногу к обрыву. А я живая.

* * *

And when I awoke. I was alone, this bird had flown, – сидя у распахнутого окна, она напевала песню Битлз, – So I lit a fire. Isn't it good? Norwegian wood!
Книги с выдернутыми страницами утопали в воде, простыня висела на люстре, а обои были безжалостно содраны со стен. Знакомая фигура в проеме дверей, недоумевающее выражение лица хозяйки дома. Девушка оглянулась, и вмиг улыбка её исчезла, слезы сами полились вдруг из глаз, она закричала. О том, что это все внезапный ураган, о котором не предупреждали по местному телевидению, о том, что она правда старалась закрыть все окна и спрятаться в убежище, но не успела. Она так правдоподобно, но лживо все это рассказывала, захлебываясь собственными слезами. Но очередной выходке сумасшедшей не суждено было  остаться не замеченной. Через несколько минут в дом прибыла полиция. Увидев их в своей комнате, девушка так перепугалась, что попыталась выпрыгнуть в окно, но смышленый офицер успел задержать безумную девицу. Напевая все туже песенку, и улыбаясь милым полицейским, девушка ехала в фургоне, который направлялся в местное отделение. Позднее её признали душевнобольной и направили на принужденное лечение в психиатрическую больницу.

ХАРАКТЕР
чего боится.
Стариков. Их морщин, пятен на коже и седины. Не выносит запаха старости и дрожания рук старых людей. Старается избегать пожилых. Сама не желает дожить до такого возраста, когда кожа её начнет сворачиваться и давать трещины. От одной мысли об этом девушке становится не по себе.
фобии или мании.
Мифомания – непреодолимая потребность к обману, мистификации окружающих, потребность ко лжи, вранью. Мифоманы на первый взгляд не преследуют цели выгоды, более того, своим поведением сильно подрывают себе репутацию. Чтобы красиво врать и при этом не попасть впросак, для этого нужно иметь отличную память. Мифоманов увлекает скорее не желание ввести других в заблуждение, а само действие, удовольствие врать, заниматься мифотворчеством. Сам процесс сочинительства невероятных историй доставляет им удовольствие.
общее описание.
Пожалуй, самое основное в её поведении – это резкие перепады настроения. Истерический смех до боли в области живота, сменяющийся легкой меланхолией, а иногда рыданием, с причитаниями. Заплакать может в любой момент, причем так правдоподобно, что в её чувственности будет трудно усомниться. Умело пользуется этой своей способностью. Любит привлекать к себе внимание. Все же не выносит плакс и тех, кто плачет на публике. А сама пренебрегает и тем и другим. В её фразах не редко проскальзывают нарушения логики. Никто так и не решил, отчего же это происходит, привычка или признак слабоумия. Леа практически всегда лжет, не смотря на то, что вообще она милая и приятная девушка, когда не дурачится. Бывает, на неё находит, начинает веселиться, корчить кому-нибудь рожицы или показывать язык, но при этом девушка совсем не буйна. Как и любой мифоман, она привязана к своему выдуманному миру и не понимает, отчего многие её призирают, ведь считает, что совсем не лгунья. Иногда пугается, когда врачи наводят её на мысль об обратном. Оноре вполне добродушна, но не терпит издевательского или неуважительного отношения к себе. Отвечает тем же. С врачами дела обстоят сложнее, не особо идет на контакт, пытается что-то утаить, не досказать.

ВНЕШНОСТЬ/СТИЛЬ
От недостатка ли чувства вкуса или его переизбытка, любит надевать на себя все, что ей нравится. Странные сочетания коротких юбок с джинсами-дудочками, рваных маек и шерстяных кофт, теплых джемперов с короткими шортами. Терпеть не может идиллии в одежде. Всякие странные повязки поверх штанов и прочее. Даже в психиатрической больнице умудряется нацепить на себя что-нибудь этакое. Просто обожает всякие шарфики, при любом удобном случае пытается раздобыть что-то их напоминающее и нацепить на шею. Под настроение может надеть свой любимый черный берет, и проходить в нем целый день. Любит платья, но никогда, за исключением жаркой погоды, не наденет его просто так, обязательно натянет чулки или колготки, и чтобы не прозрачные, ибо не видит в них смысла. Очень обижается по поводу замечаний в адрес её нарядов. Может даже пустить слезу, но нарочно, ибо до такой степени её вряд ли можно задеть. В клинике практически растеряла свой помятый стиль, ибо обилием одежды здесь не похвастаешься.

рост: 170
вес: 55
цвет волос, их длина: темные, слегка вьющиеся, ниже плеч, все время растрепанны, даже если закреплены заколками.
цвет глаз: зеленые.
прототип: susan eldridge & léa seydoux

Отредактировано Lea Honore (2012-01-19 20:23:02)