смерти нет, есть только ветер

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Alan Caleb Shore

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

П Е Р С О Н А Ж

Биографические данные.

1. Полное имя персонажа.
Алан Калеб Шор (Alan Caleb Shore)

2. Дата рождения, возраст.
14.12.1954, 43 года

3. Социальный статус.
Врач-психиатр, главный врач клиники «Ветер» в г. Котбридж

4. Место рождения.
Великобритания, Лондон

5. Подробная биография.
Германия, Эссен, 1997 г.
На самом-то деле, все началось, когда одна из его пациентов спросила: «Доктор, вас беспокоит, что я отвечаю вопросом на вопрос?»
Она спросила: «А вам станет легче, если я перестану это делать?»
Она спросила: «А вы проверяли собственную черепную коробку?»
«Копались в ней, а?»
«Вы-то уж точно должны знать, как выглядит ваше внутреннее я, да? Да? Да?!»
Ты можешь думать только о том, что она слишком громко смеется.
И еще о том, что она пыталась вскрыть вены ложкой.
Поневоле… вспоминаешь. В воспоминаниях вспоминаешь тоже. И в воспоминаниях воспоминаний воспоминаний.
Так когда все началось?..
Австралия, Портленд-Англия, Лондон, 1954-1971 гг.
Для протокола: ты всегда считал себя нормальным человеком. И тесты, которые ты проходил из интереса, говорили о том же. Ты ведь знаешь, какие ответы подтверждают эту… нормальность. Каждый раз ты просто проверяешь себя.
На всякий случай.
Мало ли что.
И каждый раз удовлетворенно улыбаешься, подтверждая, что нормален. Даже по тестам дедушки Фрейда.
Полноценная семья, Алан – единственный ребенок. Отец – археолог, мать – на тот момент совладелец предприятия по производству какой-то там продукции. Той продукции, которая всегда «неважно, не о том речь. Так вот процесс производства…». Один был весь в земле, вторая – в фабрике. Во время войны с матерью, кстати, произошла какая-то мутная история, заставившая ту зациклиться на безостановочности и поэтапности. Уже позже ты нащупаешь это сравнение: «люди в гробах». Люди в уютных гробах с небольшими письменными столами и теплыми полами. Не потому, что хоронят себя, а потому, что они уверены в себе и в том, что делают, настолько, что умри здесь и сейчас – и они умерли бы с улыбками на лицах.
Уверенность – заразная вещь. Об этом ты думаешь в период пубертата и делаешь заметку на память: сказать им спасибо.
Домашние хобби  – чтение и рисование. Второе он забросил довольно быстро: хватило сил признаться, что хобби хобби, а талант талантом. Таланта как раз не было.
Когда Алан не читал, он разговаривал с матерью. Потом – сравнением − «фанатизм». Ее обязанности на фабрике подразумевали контакты с большим количеством рабочих. Мать вообще любила «контакты». Иногда до надоедливости.
Спустя примерно год ее работы на должности совладельца предприятия, у нее, матери Алана, появилась забавная философия. Она, правда, так ни разу и не огласила ее вслух, но суть сводилась к конвейерам. Суть всего сводилась к конвейерам. К поломкам, починкам, к безупречному и приходящему в негодность. К тому, что в конечном итоге сходит с ленты.
Надо отдать ей должное: все, что касалось конвейеров, она преподносила действительно интересно. Иногда повторялась, правда. Все не без греха, верно?
Уже позже ты задумаешься: а случайными ли были повторы?
Задумаешься по той простой причине, что даже спустя одиннадцать лет после ее смерти заветы будешь помнить… как заученные. Произнесенные этим ее тихим воодушевленно-убедительным голосом заветы.

Австралия, Портленд-Великобритания, Лондон 1971 г.
В одной из экспедиций отца засыпало. Если быть точным, засыпало вход в пещеру, где работала их группа. Сутки спустя служба спасения их вытащила, но с тех пор у отца появилась клаустрофобия.
Это было уже после того, как вы – трое – вернулись в Англию. Вернулись из Австралии, где пересидели войну.
По сути, раньше он был почти выдающимся экспедитором. Интересующимся, дотошным, честолюбивым. Имеющим имя.
Теперь же от любого приглашения подобного рода отказывался, сколько его ни уговаривали и каких лечений ни предлагали.
Тогда картина мира Алана дала сбой. Отец уже не казался тем «человеком в гробу». Отец казался упивающимся своим страхом, своей беззащитностью, не желающим ничего с ними делать, почти жалким существом.
В тот год мать однажды бросила не вполне понятную фразу, что-то вроде «Еще один сошел с ленты». Еще одна деталь дала сбой.
Алан был потрясен. В его глазах маленькая, незначительная «поломка», выражаясь словами матери, привела к серьезным последствиям. Деталь затормозила конвейер.
А потом и вовсе сошла с производства.
Алану было семнадцать.

Великобритания, Лондон, 1974 г.
Все, что он усвоил к своим двадцати – стремление к безупречности. Не своей, нет. К безупречности продуктов.. Почини, склей, замени недостающее, сделай что угодно, чтобы поломка не тормозила конвейер. Расколошмать деталь к чертям и сделай заново – но сделай. Сделай и поставь на место.  Желательно – со щелчком. Таким, чтобы ясно становилось: да, подходит, да, по всем параметрам.
Мать была довольна.
Мать одобрила его выбор − медицинский колледж. И профессию одобрила.
Мать стала еще чаще говорить о конвейерах.

Великобритания, Лондон-Германия, Лейпциг, 1978-1981 гг.
В двадцать четыре он, уже интерн в больнице, женился. Выбор пал на глуповатую Джеки Лью, юристочку, однажды приведшую отца на прием. Выбор пал на ту, которая сломаться не может – слишком цельная. Состоящая из одной сплошной части. Забавная вещь: уровень IQ определяет благосостояние. Самое важное – вовремя подхватить и подтолкнуть, совсем немного, лишь для того, чтобы подправить курс. Продлить время этого благосостояния.
Джеки повезло: она была глупа, и ее подобрал Алан.
Джеки хотела жить в Германии. Джеки мало прельщала перспектива жить в доме его родителей. Тогда они поехали в Германию.
Алану было не важно, где делать свое дело. Рекомендательное письмо из той, первой клиники прислали в Лейпцигскую лечебницу.
Двое детей – стандарт. Он работал, она сидела с детьми.
Пока он не расслабился – совсем немного, лишь поверив, что все уже налажено, пока не перестал толкать ее в нужном направлении. Пока ее не замкнуло, пока она не захотела вернуться к работе.
А дальше все случилось как-то само собой. Она стала задерживаться допоздна, оставляя детей на мужа. Он вдруг понял, что никогда и не воспитывал их. Что понятия не имеет, какие слова следует говорить им перед сном. Что один процесс кормления двух слюнявых орущих спиногрызов требует значительной затраты сил.
Что когда ты лежишь в постели, закрыв уши руками, чтобы не слышать плача, чтобы не слышать, как два голоса в унисон зовут мать, чтобы не слышать этого «Абонент временно недоступен или находится…», чтобы не слышать часов, отсчитывающих секунды до ее возвращения…
Что-то в конвейере дало сбой.
Алан возненавидел тиканье часов и этот сволочной голос в телефоне.

Германия, Лейпциг, 21-22 марта 1978 г.
Наверное, Джеки не очень-то понравилась их свадьба.
Наверное, она мечтала о чем-то грандиозно-романтичном, таком, чему не стыдно было бы пылиться в вычурных семейных альбомах.
Наверное, она не предполагала, что жених всю неофициальную часть будет жаться по углам, а потом надолго запрется в туалете.
Для протокола: ты ведь, и правда, не знал, что у тебя аллергия на алкоголь.
Для протокола: ты ведь, откровенно говоря, и не хотел пить то гадкое шампанское. Гости вынудили – какой-то дурацкий ритуал семьи невесты, связанный с бокалом и кольцом. Алан не особенно вдавался в подробности.
Наверное, Джеки до последнего надеялась, что все пойдет как надо. Первая брачная ночь оказалась катастрофой.
Джеки точно не ожидала, что после этого забеременеет.

Германия, Лейпциг-Эссен, 1989 г.
Они расстались восемь лет спустя. Они расстались одиннадцать лет семейной жизни спустя.
И, кажется, оба не испытали от развода ничего, кроме облегчения.
Все часы в квартире, которую он снимал − потом, − были электронными.
Детали были сняты с производства. Он иногда виделся с детьми, эти неловкие паузы в разговорах заставляли относиться к встречам, к самим детям как к уже готовым, но устаревшим продуктам производства, ненужным, но качественно сделанным. Требующим лишь того, чтобы их не трогали и изредка стряхивали пыль.
Жизнь наедине с собой – это, наверное, то, чего ты хотел. То, что помогло сосредоточиться на деле. На исправлении поломок и корректировке погрешностей.

Германия, Эссен, 1990 г.
Беспристрастность дается действительно легко, когда тебе все равно. Когда и ты, и твои «я» делают то, что умеют. Когда выполняют заданную программу, а компьютер сам просчитывает возможные последствия ваших – общих − действий.
Можно видеть, а можно видеть. Алан пытался видеть.
Что, где и как починить.
Делай то, что умеешь, и будешь счастлив.
Алану было не до счастья
Алан был слишком занят.

Германия, Эссен, 1993-1995 гг.
И однажды, когда ты утром – по-настоящему растяжимое понятие для человека, ночь которого умещается в пару-тройку часов полубессознательных метений – встаешь с постели, идешь в ванную и в стакане на полке видишь… что-то, ты в первую секунду не понимаешь, что происходит. Ты видишь непонятную удлиненную белую палочку с короткими щетинками и не понимаешь, откуда она здесь взялась.
Не понимаешь, что она такое.
Дальше – больше. Непривычный вкус привычной еды. Ты путаешь сахар и соль, ты путаешь столовые приборы, ты не понимаешь, что за странности творятся с твоей кожей, когда ты мерзнешь. Или ежишься.
Все эти «не понимаешь» - они не то чтобы остаются в твоей голове надолго, просто…  Они некстати. Они слишком не вписываются в привычный уклад твоей распланированной до малейших подробностей жизни.
Для протокола: тесты все еще говорят, что ты нормален.
Даже когда левая половина лица немеет. Больше не двигается.
Даже когда ты соглашаешься на обследование и узнаешь, что – менингиома головного мозга.  Доброкачественная. Алан отказался оперировать ее.
Кстати, один из тех редких моментов, когда он игнорировал поломку и пускал деталь дальше по конвейеру. Удивлением оказалось, что к самому себе относится как к такой же детали, как и остальные. Просто на чуть-чуть другом конвейере.
Конвейер контролеров конвейера – что- то в этом есть.
Левая половина лица перестала двигаться два года спустя.
Это не мешает твоей работе. Почему-то сумасшедшие стали охотнее идти с ним на контакт, когда стали видеть, что и у доктора не совсем все хорошо.
Некоторые, правда, пугались его кривой улыбки.
Ладно, пугались многие. Но – по прогнозам – до тех пор, когда мозг окажется поврежден достаточно сильно, оставались годы и годы. Ссылка – спасибо, здоровый образ жизни.
Никто не застрахован, да?

Германия, Эссен, 1996 г.
Но ты вздрагиваешь каждый раз, когда улавливаешь тиканье. Рот наполняется слюной, когда ты слышишь это тиканье, закрыв – пусть на секунду – глаза. Руки начинают мелко подрагивать, когда ты в этот момент еще и один.
И ты слишком часто представляешь, что вернулся назад, туда, к вернувшемуся с экспедиции нервозному отцу. К могиле матери, которая перед смертью, сжав твою руку, просила не застопоривать производство. К дому – твоему с Джеки дому – в темноту, в которой – детский плач.
На самом-то деле, все, что после и между – не важно. А важно то, что после всех этих возвращений ты засыпаешь и видишь черно-белые сны, полные плача, голоса в трубке и тиканья часов.
И когда тебя… приглашают – это не совсем верное слово, но это первое, что приходит на ум. Один из тех вечных приятелей, с которыми когда-то служил/учился/работал – нужное подчеркнуть. Один из тех, у кого всегда обнаруживается твой адрес, сколько бы ты ни переезжал.
И когда тебя приглашают на работу в иностранную клинику, ты думаешь не то чтобы долго. Ты думаешь, что пора бы развеяться. Окинуть свежим взглядом все новые и новые машины, которые надо чинить. Детали, в которых надо устранить неполадку. Настроить конвейер еще где-нибудь.
На самом-то деле, тебе ведь плевать, сколько он еще проработает, этот конвейер. Тебя греет мысль, что ты делаешь что-то правильно. Что ты налаживаешь, налаживаешь, налаживаешь механизм. Что ты – и сам деталь, но деталь, отвечающая за исправность всех прочих. Что ты не просто движешься по конвейеру – ты над ним. Что у тебя есть цель, к которой ты идешь.
Для протокола: ты все еще нормален. И ты убеждаешься в этом, опять и опять, когда смотришь на всех этих шизофреников.
Все еще.
Всегда.
Личные данные.
6. Характер
- положительные черты.
Имеет крепкий нордический характер, непоколебим, упорен в достижении цели, хороший специалист, рационалист и скептик, прагматик. Несколько порывист и быстр в моменты, когда необходимо действовать быстро. Невозмутим.
- отрицательные черты.
жесткий и даже жестокий, трудно идет на контакт с теми, кого считает глупее себя, редко говорит то, что думает, слегка загонист и истеричен, часто впадает в глубокую апатию.
- особенности характера.
Социальный аутизм
- чего боится.
Голоса телефонных операторов, тиканье часов. Вообще большинство монотонно повторяющихся звуков
- что нравится или не нравится.
Нравится: планирование любого рода, наведение порядка, процесс поиска «поломок» в «деталях»-людях/пациентах
Не нравится: пыль на книгах, большие скопления людей (из них сложнее выделить кого-то одного, осмотреть со всех сторон и вынести вердикт, что чинить),
- фобии или мании.
Фобофобия
Демофобия (слабо выражена)
- привычки, хобби, увлечения.
Чистоплотен.
В свободное от изучения людей время предпочитает изучать людей. Или наводить порядок. Реже – прокручивать в голове давно прошедшие события.
- общее описание.
Обладает терпимой и снисходительной моралью, при этом негибкой абсолютно. Установившаяся когда-либо черта самим Аланом не будет перечеркнута ни в коем разе. Тем не менее, достаточно жесткосердечен, чтобы спокойно сносить чужие страдания.
Упрям. Целеустремлен. К поставленной цели идет неторопливо, но упорно. Старается добиться ее всеми возможными способами.
Человек слова. К чужим обещаниям относится наплевательски.
Ответственен, пунктуален, требователен к себе и подчиненным. Благодаря четко составленному расписанию, успевает практически все и всегда. Однако любая заминка в распорядке заканчивается для Алана как минимум последующей мигренью.
Равно холодно относится как к излишне умным, так и слишком глупым людям. В принципе не переносит всего, что выходит за рамки нормы и требует более тщательного изучения.
По отношению к пациентам придерживается философии «Машина сломалась, машину нужно починить.
Любит свою работу, благодаря своеобразному подходу к процессам лечения
В общении с людьми придерживается сухого тона. Всячески радеет за то, чтобы свести контакты к минимуму, исключение – работа.
Не привязывается к какому-либо месту или окружению.
Абсолютно равнодушен к комфорту как таковому.
7. Ориентация
Гетеросексуален
8. Интересные факты.
Аллергия на алкоголь
Левая половина лица потеряла подвижность ввиду болезни
Уже четыре года как знает, что является обладателем доброкачественной менингиомы. Лечить опухоль мозга не планирует. Диагноз не афиширует, но и не скрывает.
Внешние данные.
9. Внешность/стиль
Рост: 176 см
Вес: 78 кг
Цвет волос, их длина: коричневые, тронутые сединой. Вьются. Около восьми сантиметров длиной
Цвет глаз: блекло-серые
Особенности: треугольная форма лица, узкие губы. Глубокие мимические морщины на лице. Сутул.
Недостатки: худощавое тело с неразвитой мускулатурой
В одежде предпочитает деловой стиль, рубашки в костюмах темные
Прототип (чье лицо на аватаре): Том Уэйтс
Связь с вами.
353736494

+2

2

Отличная анкета. Приняты, разумеется.

Добро пожаловать в "Ветер"!
После принятия посетите эти темы, пожалуйста.

*личное звание
*врачи и пациенты
*занятые внешности
*вакансии
*занятые фамилии

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC